Феномен Правого сектора: почему «организация» отошла в сторону

Когда общество недовольно властью, оно «выходит» на борьбу. Именно так произошло в Украине в 2013 году, когда население восстало. В такой ситуации резко возрастает роль внесистемных структур, которые заняты почти исключительно тем, что “раскачивают лодку”. У них может не быть вменяемой политической программы, у них может не быть популярной идеологии, и единственным их достоинством может быть привычка к “подрыву устоев” — но в ситуации, когда закостеневшие регламенты начинают общество душить, именно такие группы оказываются силой, которая способна расшатать устаревшую структуру и тем самым сохранить для социума степени свободы, необходимые для дальнейшего развития. Именно таким стал во время Революции Достоинства Правый сектор. Что изменилось?

Правый сектор Дмитрия Яроша проявил себя такой противосистемной силой и именно в этом качестве он стал тогда востребован. А когда снос главных препятствий, которые мешали обществу двигаться вперед, состоялся и появился запрос на созидательную работу, ПС отошел в сторону. Не потому, что его отодвинули — просто он был не для того и не о том. Проявить себя как конструктивная политическая сила ПС не мог, не хотел, да вообще и не ставил себе такой задачи — сколько бы времени ни прошло, риторика его оставалась прежней: расчистить завалы, снести препятствия. Став депутатом, Ярош недвусмысленно заявил, что на заседаниях Верховной Рады ему делать нечего. И дело здесь было не только в продолжающейся войне, но и в том, что строительство новых заборов вместо недавно снесенных и обсуждение новых регламентов вместо недавно отмененных он своей задачей определенно не считал.

Когда снос главных препятствий, мешавших развитию общества, был закончен и появился запрос на созидательную работу, Правый сектор отошел в сторону. 

Новое движение, о создании которого Ярош объявил после выхода из Правого сектора, формулирует свои задачи примерно в том же ключе: “Наше завдання — двоєдине: зберегти існуючу державу як плацдарм для здобуття національної державності, і провести у ній революційні зміни, які забезпечать українському народові свободу, справедливість і добробут.”

Упомянутые “революционные перемены” — это, в контексте сказанного выше, не столько угроза переворота, сколько напоминание для власти, что любая попытка заморозить в Украине общественное развитие снова разбудит призрак Правого сектора, подчеркнуто противосистемной силы, которая не задумываясь нарушит любые “контрреволюционные” законы, потому что осознанно или нет считает это своей основной задачей.

Читайте также Аннексия не мешает украинским олигархам вести бизнес в Крыму

Пока в обществе есть динамика развития и государство его не чрезмерно сдерживает, движение Яроша будет  маячить тенью на дальней периферии глубоко неинтересных ему социальных процессов — и не будет при этом пользоваться никакой существенной поддержкой масс.

Но когда государство вновь начнет ограничивать степени свободы граждан, если законы и регламенты опять придут в противоречие с требованиями времени, — призрак проснется и снова получит поддержку и популярность. Ненадолго, только до тех пор, пока препятствия не будут уничтожены. Ненадолго — это главное условие, которое делает срабатывание этого социального механизма хоть сколько-нибудь приемлемым. И при любом раскладе лучше будет его вообще не будить.

Потому что экстремизм всегда опасен, а законы должны соблюдаться неукоснительно. Ровно до тех пор, пока их соблюдение не станет для общества опаснее экстремизма и снова не приведет его на грань катастрофы.

Катастрофы не хочет никто, включая и Яроша. Но при этом власти следует постоянно помнить, что Ярош и такие как он  будут к катастрофе готовы, а она (власть) — нет.

Ей собственные устаревшие регламенты помешают.

Читайте также Где искать подвох в налоговой реформе Яценюка?

Источник: ЛИГАБизнесИнформ