Портрет художника в бедности: 5 книг о самоидентификации

Джордж Орвелл. У злиднях Парижа і Лондона. – К.: Видавництво Жупанського, 2017

Автор этого романа – известный английский писатель и публицист, ставший знаменитым благодаря культовой антиутопии «1984», где он описал ужасы тоталитарного общества будущего, а также повести «Скотный дор»», где в аллегорической форме рассказывается о временах становления СССР.

Однако свой творческий путь Оруэлл начал с неожиданного по тематике и впечатляющего по своей откровенностью автобиографического романа «В нищете Парижа и Лондона», в котором он описывает опыт скитаний в начале ХХ века «на дне» двух тогдашних мировых столиц — Парижа и Лондона.

Голод, тяжкий труд по восемнадцать часов в сутки, живописгые типы обитателей ночлежек. «Мій готель називався «Отель де Труа Муано». Це був похмурий, ветхий щурятник на п’ять поверхів, порізаний дерев’яними перегородками на сорок кімнат. Пожильці не затримувалися тут надовго, переважно це були іноземці, які зупинялися без багажу, лишалися на тиждень і знову зникали. Зупинявся хто завгодно: чоботарі, цеглярі, каменярі, землекопи, студенти, повії, ганчірники. Дехто з них був просто фантастично бідний. На одному з горищ жив болгарський студент, який шив вишукане взуття для американського ринку».

Владислав Івченко. Два пасинки Митрополита. — Брустурів: Дискурсус, 2017

Этот историко-приключенческий боевик – глубокое погружение увлекательное в трагическую историю украинского освободительного движения времен Второй мировой войны. Историю, которая ломала порой не только жизни и судьбы, но и веру.

Впрочем, именно благодаря вере смогли найти свой путь двое воспитанников Митрополита Шептицкого — Теофил Владимирский и Иван Великодний, судьбы которых сложились по-разному, сразу после окончания духовной семинарии — Иван стал служить в далеком горном селе, а влюбленный Теофил остался во Львове подле Митрополита.

По сюжету, в котором немало смертей, измен, шантажа и угроз, обоих героев оккупанты пытаются использовать, чтобы склонить Митрополита на свою сторону. В финале мменем одного из них просят назвать сына второго — того, что оказался так же верен своему призванию на этом пути.

Кроме судеб героев, в романе открываются неизвестные страницы истории 1940-х годов.

«Януш Жевуський та Войцех Скабічевський, а з ними ще п’ятеро бійців, поверталися з успішної операції. Зробили засідку на дорозі, що вела до українського села і перестріли двох міліціонерів та фінінспектора. Наставили гвинтівки, без жодного пострілу роззброїли, потімзарізали. Не просто так, а ще й вирізали на чолах у міліціонерів український тризуб. Зброю забрали і форму з міліціонерів зняли, а одяг фінінспектора та його документи потайки сховали у копі соломи біля українського села. З тим, щоб як НКВС почне шукати, то знайшли і несумнівалися, що це саме українські бандити вчинили. Почнуть арештовувати українців, послаблять ОУН і відволічуться від поляків».

Валентин Терлецький. В.І.Н. – Л.: Кальварія, 2017

Аббревиатурой названия этот мистический детектив напоминает «антикризисный роман» Сергея Минаева «Р.А.Б.». На самом деле, ассоциация не случайна, ведь в данном случае речь о том же чеховском выдавливании из себя раба, точнее — двойника, который таинственным образом связан с жизнью главного героя.

Журналисту глянцевого журнала нужно разыскать пропавшего кумира, звезду, гуру целого поколения, о котором все говорят с тихой набожностью. Впрочем, это возможно, если ты библейский пророк, что маловероятно в наше техногенное время. И поэтому многое в романе перекликается с евангельскими притчами, напоминая «Последнее искушение Христа» Скорсезе, в котором история пошла совсем по другому, не «божественному» пути.

Не сотворить себе кумира в данном случае означает разлюбить себя самого. То есть, вернутся к себе настоящему, которого можно встретить в конце пути (а не эфемерного двойника).

«Той, справжній, яким колись давно народився, прийшов з небуття, виплив із невідомості, видряпався на світло з того світу, куди згодом неодмінно повернешся. Лише ти сам — голий, чистий, прозорий, цнотливий. Без тіні, без відтінків, без фарб і мішури. Самотній, як вітер, і вільний, як подих. Лише ти істинний, і більше ніхто. Сам на сам з нестерпною правдою, яку завжди намагався приховати від себе. Правдою про саму правду — ти є!»

Вікторія Гранецька, Анастасія Нікуліна, Марина Однорог. Дім, у котрому заблукав час. – Х.: Фоліо, 2017

Магический реализм в этом романе складывается из причудливых мистификаций на фоне грандиозных исторических событий. Но главное — это игры со временем, которое на самом деле выступает лишь метафорой, ведь когда речь идет о любви, то «временная» константа исчезает.

Впрочем, пока все гораздо сложнее, ведь время в истории о влюбленном парне из семьи часовщиков действительно разрушается. Внутренний апокалипсис оказывается страшнее внешнего, ведь герою предстоит выбирать – жить в мире без часов или искать девушку, с которой забывал о времени.

В любом случае, время — это символ спасения, поскольку лишь тот, кто его структурирует, может удержать мир от хаоса, беспорядка, катастрофы. Зрелище не для слабонервных, оно проникает даже в сны главного героя.

«Скільки Богдан себе пам’ятав, у нього завжди були негаразди з часом. Ніколи не чув будильників, хоч від їхнього пронизливого дзенькоту й ґвалтовного ревіння прокидалися мало не всі сусіди на поверсі цегляної п’ятиповерхівки й починали знавісніло гамселити у стіни й чавунні батареї опалення, та їх він також не чув, сприймаючи за звичний міський гуркіт, музичне тло великого міста, бо ж його вікна виходили на трамвайну колію, а доцього або звикаєш, або починаєш панічно шукати інше помешкання. Богдан звик, він узагалі був людиною звичок,рабом ритуалів, — приміром, завжди і скрізь запізнювався, бо так уже повелося зі студентських, та де там, ще зі шкільних років, коли мама раптом перестала його будити, — фатальний випадок, який визначив його подальше життя».

Тимо Айраксинен. Щастя. – Л.: Видавництво Анетти Антоненко; К.: Ніка-Центр, 2017

Во все времена человек стремился к счастью, но в книге финского философа нас убеждают, что это занятие — не самое главное. Во-первых, если все займутся поисками этой эфемерной идеи, толком не зная, из чего она состоит, то кто тогда будет жарить картошку и варить суп?

Именно такие провокационные вопросы возникают в этом необычном исследовании. Во-вторых, что именно считать счастьем в современном обществе, где простые радости давно уже не играют никакой роли, зато алкоголь, наркотик и сексуальные утехи вроде мазохизма, как считает философ, для многих уже стали нормой «удовольствия» в жизни?

Таким образом, столкновение нравственных качеств и социального поведения индивида дает неожиданные результаты, перед которыми растерянно разводят руками социологи, в то время как автор книги подробно рассказывает о том, как и почему это произошло, и который существует выход.

И если уж «наслаждением» заменять «счастье», то почему любители сладкой жизни не всегда счастливы, а добропорядочные люди так же часто бывают несчастны?