Народный депутат Украины Надежда Савченко поделилась воспоминаниями о времени проведённом за решеткой российской тюрьмы.

В тое время, когда Савченко еще была в заключении, издание «Медуза» попросило российского политзаключенного Олега Навального ответить на вопросы о том, как он проводит время в тюрьме, чем занимается и т.д. После того, как сам Навальный ответил на вопросы журналистов, его рассказы в виде «карточек» были переданы Савченко, которая дала свои ответы незадолго до освобождения.

Украинка передала свое письмо журналистке Елене Эфрос, которая передала его жене Навального Людмиле. она в свою очередь отдала письмо с ответами Савченко в издание «Медуза», которое получило разрешение от украинки на публикацию.

И так, представляем вашему вниманию ответы Надежды Савченко на «карточки» Олега Навального
Как с пользой провести время и не сойти с ума в:

— камере-одиночке;

— под камерами видеонаблюдения 24 часа в сутки 7 дней в неделю даже в туалете;

— с закрашенными окнами белой краской;

В спецблоке особого режима, где справа, слева, снизу и сверху от твоей камеры только пустые камеры, и других заключенных рядом с тобой не держат, как будто ты прокаженный;

— на прогулку выводят отдельно от всех остальных зеков и вообще перемещают по отдельной лестнице и в наручниках за спиной;

— пищу приносит отдельный спецнаряд, а иногда и сами тюремщики;

— в баню водят тоже отдельно по пустым коридорам, чтобы ты не дай Бог ни с кем другим не пересекся и не заразил их своими «бандеровско-нацистскими» идеями!

Изоляция полная!

Ищу выход:

— изучение тюремного языка-фени недоступно, учиться не у кого, я изолирована!

— ни сухих, ни мокрых дорог (способы передач писем и вещей между камерами — ред.) тоже нет, рядом соседей нет!

— прошу книги в библиотеке: приносят мне дешевые бульварные романчики типа Дарьи Донцовой. Жуть!

Прошу что-то поумнее, отвечают, что книги на иностранных языках в тюрьме запрещены, самоучителей нет, какой-то один английский словарь нашелся. Книги и вся техническая литература запрещена, иначе я научусь что-то изготавливать (тоже мне террористку нашли!), а «тяжелые» книги типа Достоевского мне психологи не рекомендуют читать, чтобы не сделала с собой что-нибудь (во дают, психологи! Им бы самим к психиатру сходить!).

Пришлось перечитать всю российскую классику. Книги в посылках тоже нельзя!

Работать мне тоже запрещено, не тот статус. О том, чтобы в ВУЗ поступать, и не спрашивала…

Спорт. Ни в камере, ни в прогулочном дворике спортуголка у меня нет. Места в камере очень немного, особо развернуться негде в 10 квадратных метрах. Но отжиматься можно. Вот только в душ раз в неделю водят, ну в умывальнике сполоснуться, кое-как ныкаясь от камер, можно. Но когда на тебя в видеокамеры непонятно кто смотрит, не то что спортом заняться, даже кушать садиться противно!

Объявить голодовку! Тоже развлечение! Начинают такие метаморфозы происходить, что самому с собой не скучно становится!

Можно, конечно, медитировать… Но так глубоко можно в себя уйти, что назад и не выйдешь!

Что можно сделать, если любой предмет, кроме кружки, ложки и книги, который оказывается у тебя в руках, сразу напрягает смотрящих на тебя в камеры, и они тут же на любое твое внеплановое движение прибегают с нежданными обысками?! Ах да! Можно еще взять туалетную бумагу в руки, если в туалете сидишь.

Надо приучить их реагировать на тебя устало. Постоянно повторять бессмысленные движения по камере, перемещая какие-либо предметы, придавая этому деловитый вид. Ежедневные уборки камеры по пару раз в день, делая какие-то неважные записи на бумаге, типа календарик ручной вести, что-то по делу писать. Все бумаги они читают, тебя изучают, пока не успокоятся и не поймут, что ты «безопасен»…

Потом надо их приручить. Начать с ними разговаривать при каждом случае, всё равно больше не с кем! Они начинают понимать, что ты нормальный человек, и иногда даже проникаются к тебе симпатией.

Дальше надо просить выдавать тебе «опасные» предметы: нож, ножницы, иголку с ниткой. Со временем просить их выдавать все чаще и держать их у себя подольше. К этому они со временем тоже привыкают и перестают опасаться. (Правда, все равно всегда забирают, когда кто-то в камеру сходить ко мне собирается).

А орудия труда в камере это уже какая-то работа: это и макраме из полиэтиленовых пакетов, и вырезка ажурная из бумаги, и оригами, и вышивка, и шитье всякой ерунды из каких-то не очень нужных вещей, то кукол, то сумочки… в общем, все, чтобы руки занять, и голова не думала! 🙂

А дальше больше: ведёшь себя по-человечески, и тебе уже можно цветные карандаши и цветную бумагу, а это уже почти творчество… так и до искусства недалеко!

В общем, договориться можно! И в тюрьме у арестантов может быть все: и связь, и запреты, и жизнь, но не у меня и не на особом режиме!

Когда надоест читать, да можно писать, но это если у тебя в голове не пусто, и жизнь до тюрьмы не скучная была, а в тюрьме кто сидит, у тех в основном так и было…

Ну написала одну книгу… Ну можно и вторую, третью, и говорить станет не о чем!

Поэтому да! Письма!

В одиночке это спасение! Я мысли в голове начинаю складывать только тогда, когда ответы писать сажусь. А так же никакого общения вообще!!! А в письмах диалог с кем-то ведешь и думать начинаешь.

Телевизор в тюрьме — это не развлечение, это отупение, особенно российское телевиденье!

Вот так и живем!

Как видите, тюрьмы разные бывают… Ничего хорошего, конечно, но не смертельно! Это я вам описала СИЗО-3 в городе Воронеже. Первая тюрьма, в которую меня закрыли. В остальных немного по-другому, но тоже не особо легче!

И еще дополнение к рассказу: если окно открыть, и решетка на окнах позволяет, можно птиц кормить и приручать. Но решетка, увы, не везде позволяет, мелкая очень, ни рука не пролезет, ни птица не влетит.

Остается только дрессировать тараканов! Этих соседей в тюрьме хватает! Тоже занятие!

Читайте также:

В Украине появится самый большой в мире комбайн

Какие украинские города открывают лучшие возможности для трудоустройства?

Источник: Медуза