То ли «гестапо», то ли «НКВД»: как пропутинские холуи «выбивали» нужные показания из украинских «диверсантов» и сфабриковывали дело — вынесен очередной бесчеловечный приговор бесчеловечного режима

Верховный суд Крыма на прошлой неделе вынес приговор фигуранту дела «украинских диверсантов» Евгению Панову. Его признали виновным по ряду статей, от подготовки диверсии в составе группы до покушения на контрабанду боеприпасов, и приговорили к восьми с половиной годам лишения свободы в колонии строгого режима.

По делу «украинских диверсантов» в Крыму арестованы по меньшей мере десять человек. Многие из них, в том числе и Панов, говорят, что их пытали сотрудники ФСБ России.

В ночь с 6 на 7 августа 2016 года вблизи административной границы Крыма и Херсонской области на окраине крымского поселка Суворово произошел инцидент со стрельбой. Утром туда стянули силы Росгвардии и подразделения ВДВ России, все три КПП закрыли по инициативе российской стороны.

Джанкой был оцеплен военной техникой, в воздухе постоянно курсировали вертолеты, весь гражданский транспорт тщательно досматривали. К обеду российская погранслужба заявила, что на территорию Крыма с материковой части Украины через Сиваш проникла «диверсионная группа», с которой произошло столкновение, среди российских силовиков есть потери.

Позже стало известно, что в ночь боя погиб подполковник ФСБ Роман Каменев, возглавлявший группу захвата, а на следующий день, когда группа отходила под прикрывающим огнем, погиб контрактник десантных войск Семен Сычев. Несмотря на шумную операцию по задержанию группы, официальный комментарий ФСБ появился лишь к 10 августа.

ФСБ России утверждала, что удалось предотвратить теракты, которые должны были осуществить диверсанты Главного управления разведки Минобороны Украины. Сообщали также, что среди диверсантов есть погибшие, но в дальнейшем это никак не подтвердилось. Организатором диверсионного рейда тогда назвали сотрудника ГУР Украины Владимира Сердюка, но материалы уголовного дела и этого не подтверждают.

Дальнейшие подробности, по мере надобности, ведомство выдавало через российские СМИ.

Значительная часть этой информации так и не подтвердилась. Зато почти все задержанные фигуранты заявили, что подверглись пыткам электрическим током, с помощью которых сотрудники ФСБ выбивали их «признательные» показания.

Среди первых задержанных, якобы имевших отношение к диверсионной группе, был, например, крымский татарин Редван Сулейманов. Телеканал Россия 24 опубликовал смонтированное видео допроса Сулейманова, где тот утверждает, что осенью 2015 года его завербовали в качестве агента ГУР с позывным Юзеф.

Он должен был «собирать военную информацию», а также подобрать возле аэропорта и автовокзала Симферополя место для закладки взрывного устройства, заложить туда муляж, сообщить об этом в полицию и зафиксировать действия российских силовиков.

Никакой взрывчатки не было, даже муляж Сулейманов отказался закладывать. По версии следствия, звонок Сулейманова, после которого в аэропорт и на другие объекты были направлены оперативные группы, повлек траты в размере трех с половиной миллионов рублей.

Подтвердить это в суде обвинение не смогло, но Сулейманов был признан виновным в ложном сообщении о теракте и приговорен к году и восьми месяцам лишения свободы. Сейчас он уже на свободе, однако не может покинуть Крым из-за долга, который ему предстоит выплатить государству, аннексировавшему Крым.

Сулейманов был задержан еще в июле 2016 года, а ночью 6 августа произошел тот самый инцидент на границе. На кладбище поселка Суворово группу неизвестных в российской военной форме без знаков отличия должен был встретить Андрей Захтей, который с 2011 года переехал в Евпаторию, купил на деньги киевского знакомого Юрия Флюнта автомобиль Dodge Caravan и занялся частным извозом.

Однажды ему позвонил Флюнт и попросил встретить и повозить неких людей. Ночью 6 августа Захтей встречал их в Суворово. Но перед этим его остановили трое сотрудников ФСБ, сели к нему в машину, предупредили, чтобы он не сопротивлялся и ехал вместе с ними на встречу к группе.

На кладбище машина остановилась возле группы мужчин в военной форме, из салона раздался крик: «Стоять, работает ФСБ», и сразу же началась стрельба. Подполковник Роман Каменев был убит, на место подъехала еще одна машина с эфэсбэшниками, группа, отстреливаясь, стала уходить и в итоге исчезла.

По версии следствия, всего диверсионных групп было две – из двух и трех человек. Среди их задач, если верить материалам дела, – взрывы Керченской паромной переправы и нескольких военных баз, в том числе тех, где размещены ракетные комплексы «Панцирь С1». На следующий день группу ловили уже с привлечением вооруженных сил и Росгвардии. Погиб еще один российский десантник, но группа ушла.

По сообщениям ФСБ, отход прикрывали огнем с материковой Украины. В материалах дела перечисляется арсенал, якобы найденный на месте боя: гранаты, более полутора десятков взрывных устройств, пластит, запалы, взрыватели и пистолет. Впоследствии экспертиза не нашла на них следов Захтея и Панова, но обвинение в незаконном хранении боеприпасов им было предъявлено в числе других статей.

В это же время, когда у Суворова шел бой и был задержан Захтей, на границе был остановлен автомобиль Евгения Панова. По версии следствия, он ехал в Крым, чтобы присоединиться к диверсионной группе. Когда он проходил паспортный контроль, его пригласили пройти в отдельный вагончик для дополнительной проверки.

Он зашел и почувствовал удар. «Я упал и почувствовал, что лежу в собственной луже крови, – рассказал Панов впоследствии адвокатам.

– Били железной трубой в области головы, спины, почек, рук, ног, затягивали наручники сзади до онемения рук, подвешивали за наручники: сгибали мои ноги в коленях, застегивали наручники впереди чуть ниже колен и вставляли под колени железную палку, после чего двое мужчин, взявшись с двух сторон, поднимали эту палку и меня, от чего я испытывал дикую боль…

Кроме того, во время пыток на мой половой член надели хомут и затягивали его до посинения, при этом мужчины спрашивали: «Кого ты приехал взрывать?» Я не мог ответить на этот вопрос, поскольку у меня не было такой цели, и я не понимал, почему они так считают».

На следующий день его перевезли в Симферополь, где пытки продолжились. «…Меня завели в какое-то помещение, мешок с головы не снимали и продолжили меня пытать: скотчем приклеили электроды от электрошокера к колену правой и левой ноги и пояснице, включали подачу тока, в результате чего я несколько раз терял сознание. Меня приводили в сознание водой. Мои губы от ударов током потрескались», – свидетельствовал Панов.

Захтей в это время находился в воинской части в Армянске, потом его тоже привезли в Симферополь, в неизвестное здание. «В этом здании в течение последующих двух дней меня избивали и пытали, требуя признать вину в том, что я состоял в группе диверсантов, которые готовили взрывы в Крыму, – рассказал Захтей адвокатам.

– Шрамы у меня на руках появились от того, что сотрудники ФСБ сильно стянули мои запястья наручниками. При этом, когда меня пытали током, от боли я сильно дергался, от чего на запястьях появились раны.

Я говорил, что обычный таксист и приехал на место перестрелки по звонку клиента, но меня продолжали пытать. В дальнейшем клеммы стали цеплять к гениталиям, от боли я несколько раз терял сознание».

9 августа обоих измученных задержанных доставили в Железнодорожный районный суд Симферополя, где судили по статье о мелком хулиганстве, якобы за то, что они выражались «грубой нецензурной бранью и оскорбительно приставали к прохожим» возле железнодорожного вокзала. Оба были вынуждены согласиться с этим и были арестованы на 15 суток.

Через два дня уже Киевский райсуд Симферополя арестовал их по обвинению в подготовке диверсий на два месяца. Когда Панов и Захтей поступили в СИЗО, их осмотрел врач, но никакой помощи не оказал. Адвокаты по назначению, Ольга Помозова у Панова и Оксана Акуленко у Захтея, тоже видели следы избиений, оба арестованных говорили им о пытках, но никакой реакции не последовало.

В ноябре 2017 года оба адвоката были задержаны по обвинению в посредничестве во взяточничестве: Помозова была арестована, Акуленко отпущена под подписку о невыезде.

Панова допрашивали 13 раз, его показания часто менялись. Очевидно, что следствие, выбивая необходимые показания, выстраивало более-менее правдоподобную версию произошедших событий. В одном из протоколов допроса есть утверждение, что Панов должен был передать некоей Лилии сто долларов.

Возможно, речь идет о Лилии Буджуровой, организаторе фонда помощи детям семей политзаключенных «Бизим Балалар», и силовики пытались таким образом «привязать» ее к этому делу.

После того как ФСБ официально заявила о поимке «группы диверсантов», телеканал «Россия 24» показал смонтированное видео допроса Панова, где он выглядит избитым и утверждает, что служил в ГУР и явился в Крым для осуществления диверсий, и называет несколько имен других участников группы, в том числе Алексея Сандула и Владимира Сердюка.

Панова и Захтея перевезли в Москву и поместили в «Лефортово», где к ним наконец сумели пройти независимые адвокаты, которые записали их рассказ о пытках. Тогда же Панов отказался от своих показаний и своего решения далее уже не менял.

Единственным доказательством вины Панова служат его собственные показания, данные под принуждением и от которых он отказался, а также прослушка телефонного разговора его с неизвестным, который идентифицирован в деле как «диверсант». Разговор состоялся уже после задержания Панова. В суде он рассказал, что телефон зазвонил, когда его избивали сотрудники ФСБ. Они поднесли ему трубку и диктовали, что он должен говорить, Панов исполнял.

Захтей с самого начала заявлял, что лишь принял заказ на перевозку пассажиров, но не знал, кто это будет. Впоследствии он счел нужным признать вину и заключить досудебное соглашение.

По свидетельству супруги Захтея Оксаны, которая в то время находилась еще с дочкой в Крыму, задержанный водитель пошел на это после угроз его семье. Одним из условий сделки следствие потребовало отказ от независимых адвокатов. В ходе следствия выяснилось, что паспорт в Крыму он получил с нарушением закона, его аннулировали вместе с российским гражданством, обвинив попутно в использовании поддельного документа.

Судебные процессы по делу Панова и Захтея проходили отдельно в закрытом режиме. В зал суда не пускали журналистов и родственников. Захтей 16 февраля 2018 года был приговорен к шести с половиной годам лишения свободы.

Для Панова гособвинение запросило десять с половиной лет, суд ограничился восемью, в которые входят и два года, которые он провел в Симферопольском СИЗО. Захтей отбывает наказание к колонии строгого режима в Симферополе, а Панов сейчас ждет рассмотрения апелляции, которую, по словам адвоката Дмитрия Динзе, намерена подать защита.

– Заявление Евгения о пытках было судом проигнорировано. Адвокаты выявили множество фальсификаций, например, с нарушениями был проведен осмотр автомобиля Панова, спустя несколько дней после задержания, а не сразу. Причина, почему не сразу, очень странная – была ночь, и собака ФСБ устала, поэтому осмотр проводят спустя несколько дней, и вдруг обнаруживают элементы для «диверсии».

Хотя биологических следов Панова на этих элементах не было обнаружено. Кроме того, часть обвинений строилась на сделках со следствием других фигурантов. На эти сделки люди пошли тоже под пытками или давлением, например, Андрей Захтей заявлял о пытках в отношении него. Так что это все недопустимые доказательства».

Скрыпник также утверждает, что дело «украинских диверсантов» носит политический характер, о чем свидетельствует и использование его российской стороной в переговорах на международных площадках.

«Приговор вынесен незаконно и необъективно, с нарушением права на справедливый суд, игнорированием применения пыток и фальсификаций. Плюс то, как все подавалось в СМИ Крыма и России, четко указывает на политические мотивы этого дела. Например, Путин в августе 2016 года на саммите G20 использовал именно это дело, чтобы отказаться от переговоров по Крыму».

«Все это говорит о том, что Евгений Панов – жертва политически мотивированного уголовного преследования», – делает вывод правозащитница.

Читайте далее: «Межа неповернення»: Появилось первое за два года видео c Сенцовым — в День Рождения режиссера